ВАЛЕРИЙ ПОПОВ:
«Тем-то литература и привлекает, что там доступно все, о чем в реальной жизни крепко задумаешься — и побоишься, не сделаешь»

ВАЛЕРИЙ ПОПОВ:
«Тем-то литература и привлекает, что там доступно все, о чем в реальной жизни крепко задумаешься — и побоишься, не сделаешь»

slider ba 2

Спутник космопиита

Секция критики и литературоведения Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России на очередном заседании заслушала Артёма Горшенина, автора первой книги стихотворений «Спутник».

А. Горшенину 29 лет, 7 из них он живёт в Петербурге, член ЛитО «Молодой Петербург» и Совета молодых литераторов при Союзе писателей России.

В книжной аннотации сказано: «Данная книга – смелая попытка, с одной стороны, увидеть вселенную в обыденном, с другой – отыскать нечто человеческое в огромной Вселенной. Эти стихи в одинаковой степени будут интересны как работнику заводского цеха, так и космонавту МКС. Автор с уважением относится к требованиям современного читателя, не пренебрегая при этом традициями стихосложения прошлых лет».

«Неожиданное появление такого поэта» вызвало оживлённую реакцию у поэта Сергея Николаева. Он сообщил, что «получил огромное удовольствие от чтения А. Горшенина, от его ярких, искренних стихов, логически сделанных». Также он отметил влияние на поэта Вяч. Казакевича, возможно, Б. Корнилова, во всяком случае, их интонации послышались ему при чтении стихов.

«Это городская поэзия – определил С. Николаев, – современная: в чём? возможно, в появлении человека труда, профессий всяческих – в стихах. А. Горшенин состоялся как поэт. Хвалить его надо, но не особо ретиво, ему предстоит ещё много работать над собой».

«Для первой книги, я думаю, вполне нормально, – высказался поэт Евгений Попов. – Перед нами поэт, отличающийся от многих молодых тем, что имеет свою позицию, образы. Здесь некий акмеизм присутствует: провозглашение материальности, наличие предметов: кран, лифт… В стихах есть ирония. Главное теперь – не превратить это в приём. Буду ждать, когда душа автора станет более мудрой».

Книга вышла под редакцией поэта Алексея Ахматова.

«Книга А. Горшенина – это новый взгляд, – пояснил А. Ахматов, – наши поэты не соприкасались с подобными темами. В ней новая тональность, которая доныне не была задействована. Есть поэты-деревенщики, поэты-патриоты, не было поэтов-научных фантастов. Выделяет его из ряда молодых способ организации стихотворения, уводящий от силлабо-тоники (принцип, при котором ударные и безударные слоги чередуются в определённом, неизменном для всех строк порядке). От этого его ритм, может быть, навязчивый, но он удерживает его на этой плоскости, на грани тоники, от тоники он не уходит, как от таковой. Он ищет свою тональность. Всё это, конечно, в рамках нашего Союза».

А. Ахматов закончил выступление пожеланием А. Горшенину расширить в будущем тематику и «дойти до Земли»:

«Мы ждём возвращения автора из межгалактического путешествия».

А. И. Белинский, традиционно внимательный читатель, объективный критик, высказал мнение о том, что второе подряд рассмотрение книг молодых авторов на Секции критики свидетельствует о серьёзном внимании к деятельности Секции.

«Хотя я не знаток современной поэзии, – признал Анатолий Иванович, – но с удовольствием прочитал книгу «Спутник», мне было интересно. Я противник всяческих напутствий молодому автору, книга должна говорить сама за себя. Поэтому считаю лишней статью, предваряющую книгу.

Стихи слегка растрёпаны, и этим выделяются из ряда. Это может быть свежо, но встречаются прозаизмы, и они не вполне убедительны в книге. Так вываливается из сборника «Любовь и пломба».

А. И. Белинский перечислил удачные, на его взгляд, вещи и прочёл стихотворение «Телескопы». Остановившись на поэме «Фемискира», он положительно отозвался о тревоге автора за будущее Земли, о его стремлении подняться над обычными земными делами до космического вопроса о судьбах человечества, о предназначении человека в жизни. Однако отметил: за всем этим чувствуется взгляд более пессимистичный, нежели оптимистичный. Это опасно для поэта. Пафос его близок к отчаянию.

В. И. Чернышёв, профессиональный математик, выступление начал с количественных оценок, успокоив аудиторию, что до галактических катастроф, возможных угроз Земле, ещё мил-ли-оны лет.

«Но и миллионы стихотворных строк – тоже трагедия: обсуждение поэтов превращается в бессмыслицу. И сколько лет надо ждать, чтобы получить достойную поэта оценку его стихов?

Сущность прозы – содержание, поэзии – форма. Современная поэзия – форма без содержания.

Но я не буду спорить с поэтами, – заверил В. И. Чернышёв, – буду исследовать поэзию как пространство. И как математик ставлю поэту «4+».

Если не можешь писать лучше всех – не пиши! Или пиши, как граф Хвостов! Писать хорошо – то есть обыкновенно, как все – нельзя!» – закончил выступление В. И. Чернышёв.

«Стихи не трогают. – Без предисловий заключила Т. М. Лестева. – Впечатление от «Спутника» грустное. Это не «4+», это приблизительно к «3».

Она спросила, знает ли автор творчество Жака Нуара (Яков Окснер,1884–1941. Русский поэт-сатирик, автор стихов для детей)? Знает ли Георгия Иванова?

Ни того, ни другого А. Горшенин не читал, что признал с кротостью. Кстати, это признание – не мистификация ли начитанного молодого человека, желающего прослыть самородком, якобы начинающим путь в поэзии с чистого листа, не замаранного «нуаром» традиции?

Предположение о мистификации, будь оно высказано, высмеял бы Г. Муриков. Он увидел автора «Спутника» неосознанным подражателем поэтам прошлых лет.

«Это – застарелая дребедень!» – кратко резюмировал критик и привёл пример Александра Жарова (1904–1984).

Я возьмусь перевести резюме Г. Мурикова, или развернуть его резюме и пояснить суть замечания.

В своё время у А. Жарова были такие строчки: «От горящей домны революции отошёл великий кочегар».

В. Маяковский резонно спрашивал:

«А на самом деле какие кочегары при домнах бывают? Не бывает их. И если кочегар отошёл от домны, то нечего ему там вообще было делать. То, что поэт хотел сказать настоящим революционным образом, по существу стало ничего не значащей, пустой фразой. Значит, товарищи, с одной стороны, зачастую писатели пишут так, что или непонятно массе, или, если и понятно, то получается глупость».

Критику Маяковского А. Жаров воспринял должным образом и стал поэтом, вошедшим в историю советской литературы (Одно из его творений – гимн пионерии «Взвейтесь кострами, сини ночи»).

Г. Муриков напомнил о пролетарских поэтах – А. Гастеве, Безыменском, Вас. Казине, Н. Тихонове…И о многих других, которые писали «о цехах», «целине» и «космосе».

«Сегодняшние стихи о «космосе» – свидетельство незнания истории литературы, свидетельство отсутствия духовного опыта. Неудивительно, что круг читателей такого рода поэзии узок. Собственно, это и не поэзия, и странно, что её подтягивают до какого-то среднего уровня. «Космические» образы здесь не что иное, как набор слов.

Если данного автора представляют значительным явлением, то, что же тогда другие?..» – задал Г. Муриков риторический вопрос. И не риторический: «Почему Секция критики и литературоведения не занимается рассмотрением творчества крупных современных писателей и поэтов, не исследует современные тенденции, не анализирует журнальные публикации, а подменяет собой молодёжные литобъединения?»

Это был камень в огород Р. Круглова и мой. Дело в том, что на бюро Секции критики у Г. Н. Ионина никто, кроме нас, не смог быть, когда надо было принимать план работы на ноябрь. Мне показалась свежей идея Романа обратить внимание на книги двух молодых авторов, только что вступивших в Союз писателей России, и я всецело её поддержал. Да, было ожидание, – «Здравствуй племя младое, незнакомое…», – ожидание чего-то нового, свежего – это правда. Прочтение книг показало, что пока эти свежие авторы ничего новее самих себя, прекрасных молодых людей, любящих поэзию и умеющих слагать стихи, не предъявляют. Однако план был заявлен, кроме того, польза от обсуждения книги Е. Огарёвой и А. Горшенина, безусловно, есть. Польза и авторам, и критикам.

Р. Круглов ответил Г. Мурикову в том плане, что критика должна быть аргументирована.

В идеале – да. Но часто так бывает, что человек с большим опытом аналитика, мыслителя, критика не понаслышке знающего, что такое творчество, позволяет себе «неаргументированную краткость» в суждениях. Так молодой Рахманинов был свидетелем простого отвержения Толстым Баха и Бетховена – просто так, походя, без объяснения. Голословно? И да, и нет. Потому что не одна «Крейцерова соната» вносит ясность в позицию Толстого, а множество страниц аргументированных толстовских доказательств неприятия им такого рода искусства. Рахманинов был смущён, но оценка гения не умалила в его глазах гениальности Баха и Бетховена.

Это одно обстоятельство «краткой» реакции. Другая причина – бывают вещи ниже критики, не стоящие обстоятельного разбора. В этом ничего страшного для автора нет, ибо творчество – это не планомерное восхождение от вершины к вершине, – если, конечно, это творчество, а не игра в стихотворное «лего», когда всё равно «что-то да получится». К тому же, критикуется не автор лично, а его произведение.

По книге «Спутник» у Р. Круглова возникли претензии к словам редактора и к высказываниям критиков.

«Как можно серьёзно говорить о тематике относительно поэзии? Дело не в тематике. А она-то и преобладает в стихах А. Горшенина. Простой принцип: речь о крановщике – и название «Крановщик», о лифте – название «Лифт», о спектакле – «Спектакль»! Предметность превалирует над лирической составляющей. Чего ради писать и читать всё это?

Поэт не ставил перед собой поэтическую задачу. Человека – нет. А зачем тогда этим заниматься? Всё представленное в книге – «конструкторы» интеллектуальной природы. Дикие применения в порядке слов, инверсии… Одно из провальных стихотворений – «Спектакль». И вроде бы всё нормально, но если мерить поэтической меркой – не подойдёт. Да, решить тему – он решает тему. А пожелания – искать новые ракурсы смысла».

С признания того, что писать надо более чем хорошо, начала выступление Влада Баранец. У неё не сложилось окончательного впечатления о стихах А. Горшенина. Возникло ощущение незаконченности и небрежности в его работе.

«Игра с размерами не отточена, хаотична, нет определённости и цельности текста. Встречаются образы со смысловым противоречием: «Нежно шею мне зажав / Утром в тёплые тиски, / Отделяет жёлтый шарф / От мороза и тоски» – сомнительное соединение шарф и тиски. То же самое – нелепый «капкан паучий». Подобные сближения снижают смысл и настроение. Часто встречаются проблемы со звуком, из-за чего возникают странные неожиданные образы».

Коротко отозвалась Ирина Толдова, и не столько о «Спутнике», сколько подняв вопрос о назначении поэта и поэзии, и критики.

«Что важнее для критического разбора сегодня – Толстой или всё же то, что происходит сейчас? И второе: у маститых тоже ляпы встречаются».

Мне показалось, что на этом пора обсуждение закончить и предоставить слово автору сборника. Но А. Горшенин спросил: «А что вы скажете?»

Я ответил, что добавить что-нибудь, чего уже не прозвучало, не смогу. Меня порадовали темы его стихов. Тотальная «цифровизация» отодвинула из поля зрения СМИ и искусства человека труда, словно не существует больше рабочего, инженера, а в стихах Артёма, пусть пунктирно, силуэтно они появляются, это хорошо. Но, чтобы намеченные темы стали Темой поэзии А. Горшенина, надо по-настоящему повернуться к ним.

Мог бы сказать, да – говорят так: «Лифт медленно выше поехал», но это не правильно – на лифте может «поехать» – подниматься – кто-то, сам лифт поехать не может. Из неодушевлённых предметов поехать в состоянии разве что крыша. И не она ли поехала у лирического героя, когда он увидел, что последний этаж для лифта с загадочным дедом-попутчиком не предел? Может быть, это имел в виду автор, и тогда неправильность оправдана? Но хорошо, что я этого не сказал.  

Заключительное слово автор «Спутника» начал с благодарности за внимание к его стихам. И тут же выразил претензию «к регламенту заседания»: ему, начинающему автору, не уделили должного внимания, – выступавшие позволяли себе отвлекаться на «второстепенные» вопросы… «Мне нравится аргументированная критика» – сказал он.

Конечно, живое общение часто опускает развёрнутую аргументацию, с этим ничего не поделаешь. Возможно ли представить, чтобы каждый выступавший начал зачитывать «реферат» или «историю болезни» рассматриваемого сборника? Здесь ценен живой непосредственный отклик. Другое дело, понравится он автору или нет.

Выслушать всех полезно, прислушиваться совсем не обязательно. Ведь абсолютной истины нет, никто не может считать себя безупречным зеркалом жизни. Каждому свойствен тот или иной угол зрения, что для одного правда, для другого – ложь. Все наши литературные споры – это, в конце концов, столкновение темпераментов, и мы напрасно привыкли выдавать некий угол зрения за литературную проблему, школу, направление.

А. Горшени попенял собранию: к нему, начинающему поэту отнеслись… ну, не так, как он ожидал.

Пришлось напомнить слова С. Маршака: «Тот, кто начал, уже не начинающий» – со всеми вытекающими последствиями представления своего произведения на суд критики. Занятие искусством вообще дело, за которое чаще ругают, чем хвалят, – художника обидит каждый. Главное, не считать, что каждый – дурак. Нет, обижают и умные, опытные, а главное, любящие искусство, не меньше «обиженного».

Но, если серьёзно. Литераторы собираются по вечерам своих трудных дней в Доме писателя, потому что знают или чувствуют, что здесь тебя, как минимум, уважают, ценят в тебе Автора. А нравится ли при этом твоё первое или очередное произведение – совсем не главное, ведь творчество это путь. Путь источника, меняющего русло. Сегодня ты пишешь о «космосе», завтра о «косметике». Пиши! Лишь бы источник – искусство – оставался чистым.

Александр Медведев

ah sputnik kosmopiita 2 ah sputnik kosmopiita 3 ah sputnik kosmopiita 4

E-catalogue pres bibl

cititelecom banner

Нажми для получения приглашения:
banners bs 2018 open
 
banner 2018 bs winter kacuba karlsson
 
banner 2018 bs winter zanussi vodolazkin
 
banners bs 2018 lukianov 13
banner bs winter korova
banners bs winter i bolshe veka