ДАНИИЛ ГРАНИН:
«Человечество не испытывает недостатка в знаниях, оно испытывает недостаток доброты»

ДАНИИЛ ГРАНИН:
«Человечество не испытывает недостатка в знаниях, оно испытывает недостаток доброты»

slider ba 2

Анатолий Белинский. «И. В. Сталин. Портрет на фоне сорок первого года». Часть I

По теме, заявленной мной в названии, написаны не сотни, а тысячи книг – исследований, научных трудов, статей, романов, пьес и кинофильмов. Однако мне показалось вполне возможным проанализировать некоторые книги мемуарного характера, которые написаны людьми, которые не только знали, но и работали рядом со Сталиным.

Кроме того, пришлось воспользоваться очень небольшим числом научных трудов, среди которых книги В. Кожинова «Россия. ХХ век. (1901–1939)» и «Россия. ХХ век (1939–1964)». В некоторых случаях я опираюсь на эту работу, но иногда считал необходимым привести собственные аргументы.

1. Как страна готовилась к войне

Когда историки ставят вопрос, как получилось, что советское государство оказалось не готово к войне с фашистской Германией, то лично мне кажется, что этот вопрос должен звучать по-иному: в какой степени Советский Союз был готов к войне с фашистской Германией? Ведь достаточно иметь хотя бы беглые знания о событиях предвоенных лет, чтобы видеть, готовилась ли страна к предстоящей войне. Курс на индустриализацию страны, заявленный в конце 20-х годов, не вызывает у историков сомнений, и особых споров не ведется. А вот коллективизация сельского хозяйства вызывает ожесточенные споры.

Напомним: в феврале 1928 года Сталин в одном из докладов сказал, что коллективизация сельского хозяйства неизбежна, но это произойдет не скоро. Однако уже в мае того же года, Сталин заявил, что необходимо приступить к коллективизации сельского хозяйства незамедлительно. Что же вызвало перелом в мировоззрении вождя? Приведем небольшую справку из книги В. Кожинова:

«В исследовании известного статистика В. С.Немчинова… было показано, что до 1917 года более 70% товарного хлеба давали крупные хозяйства, использующие массу наемных работников… После революции обширные земли этих хозяйств были поделены, количество крестьян-«единоличников» выросло на 8–9 млн. К 1928 году крестьяне (в целом) производили почти на 40% больше хлеба, чем дореволюционное крестьянство, но, как и до 1917 года, почти целиком потребляли его сами».

«Количество товарного хлеба в 1927 году было в два раза меньше, чем в 1913-м, …а городское население страны превысило дореволюционное и росло на 1,5–2 млн. человека за год)... Надо было либо восстановить крупное капиталистическое хозяйство, либо отказаться от промышленного роста…».(15,359)

Таким образом, коллективизация была порождена не прихотью Сталина, а ходом истории. Конечно, речь идет не о том, чтобы не замечать тяжелейшие последствия, которые сопровождали коллективизацию. «Ясно, – пишет В. Кожинов, – что попытки «обелить» Сталина несостоятельны, ибо даже если наиболее беспощадные и разрушительные акции осуществляли другие лица, ответственность все равно лежит и на Сталине…».(15, 359)

Известно, что пути подъема сельского хозяйства страны предлагались различные. Один путь определялся словами Н. Бухарина, обращенными к индивидуальному хозяину: «Обогащайся!». Путь этот вел к расслоению села на кулаков и бедняков, но к кардинальному увеличению товарного хлеба не вел. Второй путь – создание на селе коммуны, где всё было общее, и все одинаково равны. Превратить все сельское хозяйство страны в коммуны означало бы развалить его, ибо никакой личной заинтересованности крестьянина работать в коммуне не было. Сталин предложил повсеместное создание колхозов на базе внедрения новой сельхозтехники и при оплате труда колхозника трудоднем.

Если бы такая коллективизация проводилась без спешки, да еще и по добровольному вхождению в колхоз, то вероятно, что она не вылилась бы в ужасы «сплошной коллективизации». Но в эту «сплошную коллективизацию» были сразу вовлечены миллионы крестьянских хозяйств. И проводили ее на местах тысячи местных партийных и государственных руководителей, которые указание о коллективизации решали бескомпромиссно. Приведем лишь только один пример такой коллективизации.

В Самаре действия Средне-Волжского крайкома партии во главе с В. Хатаевичем приняли характер жесточайшего насилия, с арестами и даже расстрелами. 31 января 1929 года Хатаевичу в Самару была срочно отправлена телеграмма за подписью Сталина, Молотова и Кагановича: «Ваша торопливость в вопросе о кулаке ничего общего с политикой парии не имеет. У вас получается голое раскулачивание в его худшем виде». (15, 359) Хатаевич на следующий же день заверил, что телеграмма принята к строгому руководству. Но предыдущие действия уже было невозможно устранить, и потому Хатаевич сообщил: «Арест кулацко-белогвардейского актива приостановить не можем, ибо он почти закончен». (15, 360)

Следует отметить, что Сталин не любил признавать собственные ошибки и предпочел переложить ответственность на других, о чем свидетельствовала его статья «Головокружение от успеха».

            Подведем итоги того, что дала коллективизация сельского хозяйства в деле подготовки к войне и в годы войны. В нашей стране индустриализация осуществлялась за счет внутренних ресурсов нашего государства, попросту говоря, за счет народа, то есть, прежде всего, за счет крестьянства. Ведь коллективизация сельского хозяйства была одним из основных источников индустриализации. И что дала она народу, кроме бесчисленных бедствий и тягот? Напомню такой факт: в военные годы в ряды Красной Армии было призвано более 10 миллионов трудоспособных мужчин. Четыре года эту армию надо было кормить хлебом и другими продуктами, и этот хлеб, эти продукты создавались трудом оставшихся в колхозах и совхозах женщин, подростков и стариков. Я имею право сказать об этом хотя бы потому, что до моего ухода в армию в феврале 1944 года, с 15-ти и до17-ти лет, я работал в колхозе и получал, как все работающие, 400 граммов ржаной муки и пять граммов растительного масла на день, – всё это, как говорилось тогда – «в счет расчета».

Я никого не оправдываю, никого не обвиняю. Я лишь хочу таким образом уяснить значение нашей индустриализации и коллективизация, и ответить, готовилась ли наша страна к войне, или Сталин проводил ошибочную внутреннюю политику. Думаю, что можно сказать, что ошибки в направлении политики не было. В направлении политики – да, а в частностях той же политики?

2. О недостатках подготовки к войне

В 30-е годы, на общем фоне успехов перестройки промышленности и сельского хозяйства, руководством страны не сразу были восприняты опасные тенденции в развитии оборонной мощности. После больших достижений советской авиации – беспосадочные перелеты через всю страну, завоевание Северного полюса, перелеты через Арктику в США – в стране, да и в руководстве страны, возникло убеждение, что наша авиация лучше всех. Но война в Испании выявила неприятный для нас факт: наши истребители И-16 не смогли составить конкуренцию немецким «мессершмиттам».

Еще более настораживающим обстоятельством оказалась неожиданно затяжная советско-финская война с огромными потерями с нашей стороны, с неумением прорвать с хода, как ожидалось, «линию Маннергейма». Эта «незнаменитая» война вскрыла многие недостатки боевой подготовки войск. Показательно, что перед финской войной нарком обороны Ворошилов был против оснащения армии автоматическим оружием. Он говорил: «Где это нам набрать столько пуль, если поставим ППШ? Мы будем не в состоянии». Сталин спросил: «Как не в состоянии? Другие имеют, почему мы не в состоянии?» (382)

Генштаб Красной Армии планировал, что для поражения одного танка противника требуется 500 снарядов. Маршал Жуков вспоминал: «Вознесенский тут же подсчитал и стал доказывать… «Разве это возможно?» Пришлось ответить ему, что не только возможно, а необходимо, что будет отлично, если нам удастся обойтись даже не пятьюстами, а тысячью снарядов для уничтожения каждого немецкого танка… Была создана комиссия. После всех подсчетов убедились, что производство такого количества снарядов металлом обеспечить можно, но нельзя обеспечить порохом, с порохами дело обстояло из рук вон плохо».

Еще одно свидетельство – адмирала Н.Г. Кузнецова. Он рассказывал: в 1937 г была представлена записка, какие корабли и с каким вооружением надо строить. Моряки высказали ряд предложений, и Сталин сказал им: «Вы сами не знаете, что вам нужно». «В годы войны мне доводилось бывать в наших крупных судостроительных центрах. С горечью смотрел на недостроенные линкоры и тяжелые крейсеры, стоявшие на стапелях или у стенок заводов. Их не успели перед войной ввести в строй».

Приведем еще одно мнение о подготовке к войне – генерала С.С. Бирюзова: «Когда вторая мировая война была уже в полном разгаре… требовалось по-иному готовить войска... Следовало учитывать, что развитие авиации к тому времени достигло такого уровня, когда внезапное и массированное применение ее агрессором давало ему большие преимущества, особенно в начальный период войны.… Разбойничьи приемы фашистской Германии при вторжении в другие европейские страны у нас в должной мере не изучались, а самое главное – по ним не делалось серьезных практических выводов».

После советско-финской войны были приняты меры по укреплению обороны. В стране была введена всеобщая воинская обязанность, что позволило увеличить численность армии до 5 миллионов человек. Были приняты и другие меры: шли интенсивные работы не только по проектированию, но и внедрению в производство новых образцов самолетов, танков и артиллерийских орудий. Именно эта техника уже в первых боях показала свое преимущество над оружием немецкого вермахта. Однако выпуск производство такой техники серийно не успели наладить, возникали большие трудности. Тем более что требовались огромные денежные средства, а их брать можно было только из внутренних ресурсов страны, и народу приходилось всё туже затягивать пояс. Непрост был и вопрос, во что вкладывать средства в первую очередь.

3. О влиянии политических процессов 1937-1938 годов

Немалое место в исторических работах занимает вопрос о политических процессах, проходивших в нашей стране в предвоенные годы, которые ослабили мощь Красной Армии. Многие авторы ищут причины в патологическом характере Сталина, в его желании устранить политических конкурентов. Не оправдывая и не обличая роль Сталина в этих процессах, гораздо продуктивнее попытаться показать, как зарождалась эта его подозрительность и жестокость. Можно было бы сослаться на воспоминания его дочери, Светланы Аллилуевой, которая писала, что до 1932 года, до самоубийства жены Сталина, Надежды Сергеевны Аллилуевой, ничего подобного не наблюдалось в его характере.

Аллилуева написала в своей мемуарной книге: «Мне рассказывали потом, когда я была уже взрослой, что отец был потрясен случившимся. «Он говорил, что ему самому не хочется больше жить… Время от времени на его находила какая-то злоба, ярость. Это объяснялось тем, что мама оставила ему письмо… Очевидно, она написала его ночью. Я никогда, разумеется, его не видела».

Воспоминания дочери, которой было в то время шесть лет, вряд ли могут быть надежным свидетельством. Светлана говорила, будто отец не пожелал проститься с покойной, в то время как А. Т. Рыбин, отвечавший за личную охрану Сталина, свидетельствовал: «Смерть жены Сталин переживал очень тяжело. Провожая покойную, он шел за гробом до Новодевичьего кладбища. Потом долго еще по ночам ездил к могиле. Бывало, заходил в беседку и задумчиво курил трубку за трубкой».(10)

Косвенно, это подтверждал и В.М. Молотов: «Я никогда не видел его плачущим. А тут, у гроба Аллилуевой вижу, как у него слезы покатились…»

Естественно, что самоубийство жены наложило тяжелый отпечаток на характер Сталина. А затем, 1 декабря 1934 года, в Ленинграде был убит Киров, старый товарищ и друг Сталина. Кирова убили в коридоре Смольного, причем охранник Кирова при этом отсутствовал. Убийцей оказался исключенный из партии Николаев, которого однажды уже задерживали в Смольном с оружием в руках. Николаева допрашивали в присутствии Сталина, убийца давал какие-то путаные показания. Сталин потребовал допросить охранника. Но машина, в которой везли охранника на допрос в Смольный, неожиданно попала в аварию, причем все, кто ехал в машине, остались живы, один только охранник погиб.

У Сталина утвердилось мнение о контрреволюционном заговоре. Среди тех, на кого он рассчитывал, как на соратников, оказались люди колеблющиеся, а то и занявшие негативную по отношению к Сталину позицию. Начиная с этого времени у него развилась подозрительность, которая с годами лишь усиливалась. Не потому ли среди тех, кто был в эти годы не только репрессирован, но и расстрелян, были близкие ему люди, родственники: брат его первой жены, Александр Сванидзе, зять Сталина –Станислав Реденс, арестована была жена Реденса, сестра Надежды Аллилуевой.

Жестокая бескомпромиссная позиция Сталина по отношению к тем, кого он считал врагами, была воспринята партийным и государственным аппаратом. После убийства Кирова по стране покатилась волна арестов и судебных процессов, практически вышедших уже из-под контроля. Начались «зачистки» в партии и, конечно же, в Красной Армии.

Представляется важным сказать, как их оценивали советские военачальники, под руководством которых наша страна победила в войне. Отметим сразу, что практически все они отрицательно оценивали эту чистку в армии: иные – не акцентируя, иные – резко отрицательно, не щадя Сталина. Как пример, можно привести командующего 3-й ударной армией генерала А.В. Горбатова. Он был арестован в 1938 году, подвергся истязаниям в застенках НКВД. Несмотря на жестокие избиения, не подписал ни одного ложного обвинения, как от него требовали следователи НКВД. Он был осужден, сослан на Колыму и лишь через год, в 1940-м, был возвращен в армию. Горбатов достойно руководил в войну вверенными ему войсками. Но Сталина он так никогда и не оправдал.

Приведем хорошо известную справку: «В результате необоснованных массовых репрессий 1937–1938 гг. был нанесен огромный ущерб Красной Армии. Жертвами сталинского произвола стали: 3 Маршала Советского Союза из 5; 2 командарма 1-го ранга из 4; 12 командармов 2-го ранга из 12; 60 комкоров из 67; 136 комдивов из 199; 221 комбриг из 397. Подвергшихся репрессиям командиров и политработников в воинском звании «майор» и ниже – десятки тысяч, что повлекло за собой острую нехватку командного состава, неукомплектованность частей, соединений, объединений и их штабов квалифицированным офицерским составом».

Говоря о репрессиях 1937 года, нельзя обойти свидетельство человека, который на протяжении многих лет был ближайшим сподвижником Сталина, вместе с ним подписывал «расстрельные» списки. Имя этого человека – В. М. Молотов. После опалы в 1952 году (еще при Сталине), вплоть до своей смерти в 1986 году, Молотов оставался убежденным сторонником Сталина. В беседах с писателем Ф. Чуевым Молотов вот, что говорил о репрессиях: «1937 год был необходим, если учесть, что мы после революции рубили направо-налево, одержали победу, но остатки врагов разных направлений существовали, и перед лицом грозящей опасности фашистской агрессии они могли объединиться. Мы обязаны тридцать седьмому году тем, что у нас во время войны не было «пятой колонны». Ведь даже среди большевиков были и есть такие, которые хороши и преданы, когда все хорошо, когда стране и партии не грозит опасность. Но если начнется что-нибудь, они дрогнут, переметнутся». (29, 464)

Еще один свидетель, руководитель сельского хозяйства страны И.А. Бенедиктов, говорил, что в обстановке 30-х и 40-х годов безответственность и разгильдяйство приравнивались к политическим преступлениям. «С практической точки зрения ведь абсолютно все равно, по какой причине построенный …завод не выдает столь нужную всем продукцию – из-за диверсии вражеских агентов или элементарного головотяпства…» (2, 165)

«Трагизм обстановки состоял в том, что очищать, укреплять страну приходилось с помощью засоренного аппарата, как партийного, так и НКВД, другого просто не было… Поэтому за одной волной чистки следовала другая – уже против тех, кто допускал беззакония и злоупотребления должностью. Кстати, в процентном отношении больше всего, пожалуй, пострадали органы госбезопасности. Их «вычищали» регулярно и радикально – без всякой снисходительности к прошлым заслугам и революционной биографии». (2, 168)

Но сколь ни объясняй причины репрессий, ответственность за эти события лежит, прежде всего, на И.В. Сталине.

«Зачистка» Красной Армии непосредственно перед войной, сказалась отрицательно прежде всего в том, что в армии оказался огромный дефицит командирских кадров, пришлось уже в 1939 году возвратить в строй более 8 тысяч репрессированных командиров. Кроме того, убыль командных кадров срочно ликвидировалась путем быстрого выдвижения на высокие должности командиров среднего звена. Многие из этих людей были проверены в боях в Испании, в советско-финской войне, на Хасане и Халхин-Голе. И все же, многие из них не имели подготовки того уровня, который требовался для таких должностей. Кто-то смог освоиться с новой ролью, а многим этот опыт давался с трудом. В ходе начавшихся боев таких командиров заменяли другими, но быстрая замена не всегда была оправдана.

В этой связи будет нелишне сравнить возрастной состав высшего командования Красной Армии и генералов вермахта. В Красной Армии возраст всех командующих фронтами в Отечественной войне располагался в следующих возрастных границах: Ватутин, Малиновский, Мерецков – до 40 лет; Баграмян, Говоров, Жуков, Конев, Петров, Рокоссовский, Соколовский – до 45 лет; Василевский, Еременко и Толбухин – до 50 лет.

Для сравнения назовем имена старших генералов, руководивших силами вермахта летом 1941 года. Браухич,   Рунштедт, Лееб, Бок, Клюге, Клейст, Кейтель  уже перевалили через шестидесятилетний рубеж. Конечно, возраст далеко не всегда был помехой, но даже иностранные историки, сравнивая названных немецких генералов с их соотечественниками, пятидесятилетними Гудерианом, Манштейном, Моделем, Роммелем, отдают предпочтение более молодым. Правда, это возрастное противостояние в Германии обнаружилось лишь в ходе боев с Советской Армией.

Что еще характерно: высшее командование германского вермахта составляли, как правило, представители богатых аристократических слоев. А вот что говорил Г.К. Жуков о советском командовании: «Когда я написал воспоминания о своих детских годах и юности, я прочел их и подумал: до чего же похожи биографии почти у всех наших генералов и маршалов, почти каждый из какой-то далекой деревеньки или села, почти каждый из бедной, чаще всего крестьянской семьи. Удивительное сходство!»

Еще более удивительными могут показаться слова, которые записал в своем дневнике 18 марта 1945 года Й. Геббельс: «…мне представлено генштабом дело, содержащее биографии и портреты советских генералов и маршалов… Эти маршалы и генералы почти все не старше 50 лет. С богатой политико-революционной деятельностью за плечами, убежденные большевики, исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня… Словом, приходится прийти к неприятному убеждению, что военное руководство Советского Союза состоит из лучших, чем наше, классов…» (385)

Комментарии, как говорится, излишни…

4. Какой была война – геополитической или против Советской России?

В своей книге «Россия. ХХ век (1939–1964) В. Кожинов утверждает, что в предвоенные годы Сталин надеялся, что, в случае войны, рабочий класс Германии повернет оружие против фашистского руководства. В. Кожинов пишет так: «В этой раздвоенности вождя выражалась, в конечном счете, глубинная, фундаментальная неготовность к той геополитической войне, которая обрушилась на СССР-Россию 22 июня. К концу войны Сталин уже совсем по-иному говорил о ее сущности…» (94)

Хотелось бы высказаться по поводу утверждения, что это была геополитическая война, а Сталин этого не понял, и потому оказался не готов к такой войне, чему свидетельствовало его вступление 3 июля 1941. Версию, высказанную В. Кожиновым, поддерживают некоторые другие авторы.

Что такое геополитика? Этот термин как бы заранее исключает противопоставление социализма капитализму: геополитика – это концепция, которая использует географические данные (территория, положение страны и т. д.) для обоснования империалистической экспансии. Именно такой была официальная доктрина фашистской Германии. Поэтому, утверждает В. Кожинов, война Германии с нашей страной была войной за захват территории. Но война Германии с Францией, Англией была такой же захватнической, империалистической. И выходит, в том, и в другом случае это была одна и та же геополитическая война? Или же война с СССР – это нечто другое?

Но не следует забывать, что Советское государство было антиподом не только Германии, но и всего капиталистического мира. Гитлер не скрывал, что, одержав победу над любым европейским государством и установив там свой порядок, он договорится с любым из них о совместном существовании, конечно, – на выгодных для себя условиях. А вот с Советским Союзом он принципиально не собирался ни о чем договариваться, он хотел просто уничтожить нашу страну, наш народ. И дело не в том, что Гитлер свои цели прикрывали фразами о борьбе с коммунизмом. Это была реальная несовместимость.

В. Кожинов задает риторический вопрос воинам Красной Армии: «За что они ведут смертный бой – за свою тысячелетнюю Россию или за установившийся в 1917 году возглавляемый партией строй?»    И, чтобы ответить на этот вопрос, приводит слова немецкого исследователя Хаффнера: «С того момента, когда русскому народу стали ясны намерения Гитлера, немецкой силе была противопоставлена сила русского народа… русские были сильнее… прежде всего потому, что для них решался вопрос жизни и смерти». (122)

Сказано вполне определенно, и надо понимать, что именно так думает и В. Кожинов, который, утверждает, что слово русский тут уместно не в собственно этическом смысле, а «как обозначение связующего начала континента, который ныне принято называть «евразийским».(122)

Но в подобном определении слова «русский народ» обозначаются все нации и народности Советского Союза, которые с оружием в руках встали на защиту своей страны – именно советского социалистического государства.   В. Кожинов далее говорит: «Наше превосходство над врагом было не собственно «военное»; это было превосходство самого мира, в который вторгся враг. И оно не могло осуществиться, реализоваться за короткое время, ибо дело шло о «мобилизации» не армии, а именно целого мира». (122)

Но в таком утверждении концы с концами не сводятся: что это за «целый мир», как не именно советская страна, советский строй? Почему же во Франции не было этого «целого мира»? Что, там народ – плохой, второсортный? Вся эта нестыковка объясняется желанием автора доказать, что в победе в Великой Отечественной войне практически не было главной роли ни социалистического строя и коммунистической партии, ни тех глубочайших социальных изменений, которые произошли в стране после октября 1917 года. На мой взгляд, это негодная попытка, и сугубая неправда, что в этой войне народ сражался в геополитической войне. Народ наш сражался именно за Россию, которая стала Советским Союзом, то есть таким социалистическим государством, которое отличалось от буржуазных государств. Иначе не объяснить, почему миллионы представителей всех наций нашей страны восприняли, как свой личный долг, необходимость встать на защиту ее с оружием в руках. Почему же этого не случилось в первой Мировой войне?

Приведу лишь одну справку: в годы войны звания Героя Советского Союза были удостоены свыше 11 тысяч человек. Среди них – русских 8160 человек, украинцев 2069, белорусов 309, татар 161, евреев 108, казахов 96, грузин 90, армян 90, узбеков 69, мордвинов 61, чувашей 44, азербайджанцев 43, башкир 39, осетин 32, марийцев 18, туркменов 18, литовцев 15, таджиков 14, латышей 13, киргизов 12, удмуртов 10, карелов 9, эстонцев 8, калмыков 8, кабардинцев 7, адыгейцев 6, абхазцев 5, якутов3, молдаван 2. Вот такая была геополитика!

Для всего мира СССР был и оставался Россией, но сбрасывать со счетов советскую идею – этого даже враги себе не позволяли. Гудериан в своих воспоминаниях написал, как, взяв Орел, он беседовал с бывшим царским генералом, и тот сказал ему: «Если бы вы пришли сюда двадцать лет тому назад, у вас что-нибудь может и получилось бы, а сейчас – не получится».

Литература:

1.   Аллилуева С. И. Двадцать писем к другу. – М., 1989.

2.   Бенедиктов И.А., Рыбин А. Т. Рядом со Сталиным. – М., 2010

3.   Бирюзов С. С. Суровые годы.- М., 1966.

4.   Буров А. В. Блокада день за днем. – СПБ, 2011.

5.   Василевский А. М. Дело всей жизни. – М., 1974.

6.   Гальдер Ф. Военный дневник. Июнь 1941 – сентябрь 1942. – М., 2012.

7.   Голованов А. Е. Дальня бомбардировочная… – М, 2004 (militer.lib.ru)

8.   Горбатов А. В. Годы и войны. – М., 2008.

9.   Дайнес В. О. 1941. Год Победы. – М, 2009

10. Инбер В. М.   Почти три года (Ленинградский дневник). Избранные произведения в двух тома. Т.2. М., 1954.

11. Карпов В. Генералиссимус. Т. 1. – Калининград, 2002.

12. Карпов В. Генералиссимус. Т. 2. – Калининград, 2002.

13. Колпакиди А., Север А. Разведка в Великой           Отечественной войне. – М., 2010.

14. Коновалов А., Шахтеры – фронту. Литературная газета, № 9 от 6-12 марта 2019.

15. Кожинов В.В. Россия. Век ХХ (1939–1964). – М., 2002.

16. Кузнецов Н. Г. Накануне. – М., 1969.

17. Кузнецов Н. Г. Курсом к победе. – М., 2979

18. Лелюшенко Д. Д. Москва–Сталинград–Берлин– Прага. Записки командарма. М., 1987

19. Маршал Жуков. Каким мы его помним. – М., 1988.

20. Орлов В.А. Выбор. – М., 1979.

21. Патоличев Н. С. Испытание на зрелость. –М., 1977

22. Проэктор Д. М. Агрессия и катастрофа. – М., 1972.

23. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. – М., 1972.

24. Романов А. П., Губарев В. С. Конструкторы: Сборник статей. – М., 1989.

25. Савицкий Е. Я. Я – «Дракон». Атакую!». – М., 1988.

26. Синицын Е. От диктатуры к мягкой силе/ Литературная газета № 9 от 4-12 марта 2019 г.

27. Судоплатов П.А. Разведка и Кремль. – М., 1996.

28. Хоробрых А. М. Главный маршал авиации А. А. Новиков. – М., 1989.

29. Чуев Ф.И. Молотов. Полудержавный властелин. – М., 1999.

30. Шахурин А. И. Крылья победы. – М., 197431.

31. Яковлев Н. Д. Об артиллерии и немного о себе. – М., 1984.